Назад к оглавлению

Фрейлины…
21 число месяца Трагус, эры Порядка.
21 число месяца Трагус, эры Воздуха.

Маэстро.
Мариус Басьянус был крайне недоволен. Теперь, когда на поверхности поминают имя маэстро Дельфины, все безоговорочно предлагают взорвать ее к чертовой матери и написать на могиле "Здесь лежит последняя дрянь", однако во время правления Мариуса малолетняя сучка считалась чуть ли не символом освобождения от "…грязной, застарелой, запущенной заразы извращенной гильдейской аристократии". И ведь если бы решилась она наконец поднять долгожданный мятеж, отыскались бы даже неприятно и непредвиденно сильные, пусть и временные, союзники. Обстоятельства располагали. Обстоятельства рождения, загаженного идеологией и без того скудного разума, прежних связей и завистливой ненависти. Деда ее знала вся Гильдия. В лицо. Николя Эльклер, кажется, с перехода в сознательный возраст, оплетал своею мягкой кружевною паутиной каждого, планомерно, полноправно… и к двадцати его годам, когда над Мариусом только-только перестало нависать регентство, всякий сопливый чумазый маньяк и придурок точно знал, что Этот, второй, помощь непосильную может оказать любому, кто попросит. От спряжения глаголов Высокого Языка до избавления от позорной и неминуемо ведущей за собой самоубийство порки. Он был легко, скользяще, но отнюдь не скользко, изящен во всем, где дело касалось дела, и брал на себя чужие грехи и обязанности не ради просителей, а с тем несколько смешным, изысканно бессмысленным удовольствием, с каким признанная красавица глядится на себя в зеркало. Мол, а вот я еще и так умею! В Гильдии наследники семейств-хранителей обитали на крейсерах, находящихся в их полной собственности, и при дворе бывали редко, разве что на официальных приемах и церемониях, так что слава Николя Всемогущего настигла Мариуса и плотно укоренилась в его душе гораздо раньше, чем он увидел того в первый раз. Первейшее упоминание о Микоэле С Заоблачной Станции прозвучало еще в классе, на практической работе по составлению генетической цепи. Наследник уныло гипнотизировал экран перед собой и вслушивался от нечего делать в болтовню сокурсников - сокурсниц не было, девушек к ним не допускали.
- Нико…ля? - Выговорил с наигранной запинкой первый.
- Николя Эльклер. - Воодушевленно подтвердил второй. - С Заоблачной. Кадр редкий! Из академии выперли, он сбежал в Анатоль, изучать нравы братьев наших меньших, оттуда целым и относительно невредимым убрался только благодаря дипломатической неприкосновенности, завербовался в лабораторию… дальше хромосома р54?
- Да-да, не отвлекайся… - Нетерпеливо отмахнулся первый, впитывая и явно пытаясь запомнить наизусть каждое слово партнера, а также интонацию, голосовую характеристику и выражение лица, чтобы предъявить впоследствии и сравнить с оригиналом, а если описание окажется перевранным, публично в этом уличить. "Местный сплетник - особый подвид", подумал Мариус, "Языки без костей, как у фрейлин матушкиных, память компьютерная, а точность шизоидная до обидчивости на лишнюю закорючку".
- Ну так вот. В лабораторию по программированию, ее ведь дом Эльклер поддержал, ты слышал?
- Да даже и слышать не хочу. Эльклерам больше заняться нечем - состояние профукали, а смириться темперамент не позволяет, вот и остается только ставить ва-банк. И проигрывать. И так уже упали, дальше некуда, на станции, говорят, без прислуги практически обходятся, на одних приставных…
- А кстати, кто у него?
- Джастина. То есть, теперь уже, кажется, Би. За злоязычность и трудолюбие. Я вообще не понимаю эту их манеру - получили в Древнейшие времена привилегию делать приставными дворянский род, так вот надо чтобы с первого звука, с имени его было слышно, что он раб. Насекомое. Это очень весело по их мнению. Я и говорю, съехали - дальше некуда, если бы не были хранителями мистериума и крейсер вовремя на себя не переписали, их бы уже гнали в шею. Кстати, обрати внимание, - он, задумчиво нахмурившись, с удивительной скоростью и легкостью карандашным кончиком выбивал код ДНК. "А талантливо придумано, удобнее, чем пальцем". - чем затасканнее и занюханнее род, тем больше он кичится своим положением. Меня вот например сразу после церемонии приставили к господину Мариусу, но я как был, так и остался Ресиус Дагобел. - "Особый класс - благородный сплетник-философ".
- Разговорчики! - Прикрикнул принц.
- Ваше Величество! - Гамильтон и Дагобел вытянулись в струнку.
- И так. - Ухмыльнулся удовлетворенно будущий повелитель и единоличный оператор рамок и запретов. - Что это за сволочь, откуда взялась, кто вспомнил ее первым и почему полдворца, - тут Мариус раздраженно возвысил голос, - от мала до велика говорит о ней?
- Нем. - Аккуратно поправил Гамильтон.
- Сволочь - она. - Столь же деликатно возразил Ресиус.
- Молчать! - Рявкнул Басьянус. Переждал несколько секунд и осведомился. - Ну что, пришли в чувства? Тогда отвечайте. Быстро. Кто такой Николя Эльклер?
- Да… ничего особенного, господин, - начал было Артур, но в его утвердительно неуверенную речь мягко вплелся безразличный голос Дагобела.
- …только говорит о нем полдворца. А вообще - редкостная вертихвостка, - поспешно добавил он, почувствовав, видимо, приближение неминуемой расплаты. - деятельная, талантливая. В шахматы меня обыграл пару раз, чего ранее со мной не бывало. - Наследник насторожился и выгнул бровь, что служило уже признаком явного неудовольствия. - Впрочем, Вы сами увидите его через неделю. За особые заслуги перед Гильдией, он зачислен в высшую касту и даже более того, в свиту Вашего отца, так что разумеется, через неделю на приеме по случаю Дня Встречи Весны, Вы его увидите.
- Какие к чертовой матери особые заслуги?! - Ругался Басьянус младший, минуя в сопровождении своих верных теней, вечерней и утренней, Дагобела и Гамильтона, хитросплетения дворцовых коридоров. Он был в неимоверном раздражении - отец ранее никого к себе так стремительно не приближал, а в свите его даже сам наследник не числился. Свита маэстро - скопище отстраненно гениальных, или, напротив, самоуверенных до последней стадии наглости самородков, Мариусу делать там было совершенно нечего, талантами он не блистал, а выпячивать недостатки в столь юном возрасте еще не научился.
"Все не как у людей", погорячился юноша, отпихивая от себя услужливо подлетевшую прозрачную сферу. Устроен дворец был совсем не по-людски, и не для людей делался. Для машин. А наследник вот ходил принципиально, ногами, километровые расстояние, перепрыгивал лестничные обрывы, цепляя подошвами воздух. А сам вот Мариус устроен был не по-гильдийски. И десять этих великих заповедей на дух не переносил. Они, Настоящие, Истинные гильдейцы не испытывали эмоций, далеко не задумывались, за едой думали о еде, за убийством - о технике боя, во сне о смерти. Пока шли, обязаны были думать о том, как идти, красиво и четко. А он думал о выскочке с Заоблачной станции. Да и где теперь Они? Те, которые заповедям следуют? Если бы не было во дворце подпространства, и отец бы не выдержал. Но подпространство было, было два этих проклятущих слоя между полом и потолком, там где были здесь пол и потолок, и одно простое слово "Скрыть" позволяло человеку исчезнуть и быть человеком. Кнопка на экране монитора - секрет настоящих полубогов.
И снова слава этого чуда скользнула нахально вперед него, пусть и на несколько шагов. Двери в зал распахнулись, и первым, что бросилось наследнику в глаза, была его сестренка Эльза, бесстыжим образом виляющая филейной частью перед неким несчастным в черном одеянии Касты Убийц. Лицо его было закрыто целой белобрысой башней, высившейся у Эльзы на голове, наконец она заметила Мариуса и прошуршала к нему, по-прежнему загораживая недавнего собеседника.
- Не была бы я помолвлена с человеком, вышла бы замуж за Эльклера. - Прошептала она и скрылась в неизвестном направлении, чтобы обождать за дверью и вернуться триумфально минуты через три, ибо представлять брата неожиданному ухажеру никакого желания у нее не было.
Эльза была своевольной девкой в худшем смысле этого слова. В пятнадцать лет она переспала с половиной представителей низшей касты, затем сбежала в Дизит, неприличным жестом послав к богу в рай всех своих многочисленных наставников и нянек, так обучалась местным искусствам боя, жрала наравне с мужиками крыс и голубей, по возвращении начистила братцу рыло и занялась распространением нигилистических лозунгов, в покоях ее кишмя кишела разнообразная живность, а предложение отца выйти за сопливого Анатольского принца девушка вообще восприняла как рождественский подарок. Причины, по которым ее до сих пор не изгнали из Гильдии, здравомыслящему человеку были не ясны, Эльза неподобающим образом любила жизнь, искала ее, во всех и наиболее сильных проявлениях, была бесом непослушания, карой для матери, головной болью для маэстро… но он любил свою дочь. Своевольные выходки прощал ей с умиленной улыбкой, в душе радовался по-солдатски грубым отсылкам, свадьбу эту выдумал не столько потому, что истощились ресурсы Гильдии, хотя о деловом интересе папочка никогда не забывал, сколько во благо чертяке, и хотя с наигранной досадой говорил периодически: "Не дай Единый - будут у тебя дочери!", души в ней не чаял. Не Басьянус была Эльза по духу, нет. Эльклер.
- Ваше высочество! - Мариус даже обернулся, чтобы проверить, не она ли его окликнула. Голос был чуть ниже, но легкомысленные, блядские переливы, деланный восторг, угорелость и светскость одновременно - ее. - Ваше высочество! А я уже боялся, что не увижу Вас сегодня - это такая честь для меня, такая несказанная радость, и хотя весь мир заключен в Вашем сердце, Вы и представить себе не можете, как я счастлив с Вами познакомиться! - …а вот когда наследник обернулся, на него практически в упор смотрели с вожделенным блеском темные томные дымные глаза Николя Эльклера. Дагобел криво усмехнулся, Гамильтон брезгливо поморщился. И, видимо, настолько был испуганный и растерянный взгляд у младшего Басьянуса, что Ресиус не выдержал и счел своим долгом сломать ситуацию.
- Ники, не вешайся наследнику на шею, с тебя его сестрицы хватит. - Не грех говорить гадости о том, кто добивается упорно возможности их о себе услышать. Эльклер слегка покачал головой, взгляд у него сделался угрожающе хищный и злобный, впрочем, он тут же просиял и острие, направленное фавориту наследника в грудь, скрылось под ворохом тончайших, умело наложенных черточек, но ощущение осталось.
- Ресиус!
- Не ожидал увидеть тебя здесь…
- Я. Не ожидал. - С нажимом.
- …помнится, пол года назад ты божился, что ноги твоей не будет во дворце, не унизишься. - Фаворит взял удар на себя, а Мариус отчаянно пытался понять, что происходит: до сих пор своим телом Дагобел закрывал его только от отцовского гнева. Неужели настолько достойный противник? Противник?! У него?! Не было печали…
Неожиданно вспомнилось, как Ресиус объяснял ему принцип работы клавдиевой установки. К механике наследник был на удивление туп, но сдаваться не хотел. На втором часу Дагобел впал в бешенство. Это был первый раз на памяти Мариуса, когда он вышел из состояния отрешенного созерцания. А сейчас происходил второй. И точно так же юноша чувствовал, что ему не место здесь, не его это дело, и ничего он здесь не понимает, и не хочет, честно-то говоря, понимать, и не убудет с него, если не поймет…
От природы своей Мариус Басьянус был самым натуральным параноиком. Для полного, никогда не приходящего спокойствия, ему было необходимо, чтобы любили его абсолютно все, от мала до велика, от блохи до слоника., как выражалась Эльза. И он с боем завоевывал себе частичную видимость этой любви. Равно как и Николя. Только вот у последнего цель была совсем иная - ему ужасающим образом, в наглую, неумолимо хотелось власти. Над сердцами, над душами, над разумом. И на мелкую партизанскую борьбу он не разменивался. В тот день он присутствовал на приеме исключительно ради краткой и окончательной беседы с маэстро о результатах исследования. Он изобрел программирование. Да, дети мои, ни как ни будь! Когда полгода назад он попал в лабораторию этого чокнутого, повернутого вокруг своей оси, психопатичного, убого, тупого, своенравного морального и физического урода… но об этом после. Так вот, когда он оказался в лаборатории своего наставника и метра, несколько неверно представлявшего себе как цели программирования, так и норму отношений с подчиненными. К нему в голову совершенно непостижимым образом закралась бредовая долбонутая идиотская… странная идея о порабощение умов обитателей Анатоля и Дизита. Месяц назад старый хрен помер.
- …и так, молодой человек, Вы утверждаете, что разработка проекта завершена? - Пьяно, насмешливо улыбнулся маэстро.
- Безусловно, господин. - Склонена не только голова по этикету, но и спина, и даже нога правая в колене согнута, что уж вообще для посвященной касты дело неслыханное.
- Так не соблаговолите ли Вы объяснить мне, что это за ересь и почему на протяжении всего этого года из меня тянут такие бешенные суммы на ее реализацию?! - Раздраженно, нервозно, небрежно.
- О, милорд! Для Вас она будет совершенно незаменимой. - Проворковал Николя со сладенькой радушной улыбочкой.
- Приступайте. - Несколько даже заинтересованно, выжидающе.
- Мой господин…
- Я не Ваш.
- Отнюдь, Вы единственный, кому я служу бессменно и беззаветно.
- Ловок мальчик… - Восхищенно вроде бы против воли нахальством и ослепительной непокорностью мальчишки. Редко господину Басьянусу старшему доводилось видеть людей, искренни заинтересованных в успехе и удовлетворении своего прошения. - и так?
- …программирование осуществляет полный или частичный контроль над сознанием, - заспешил механическим тоном юноша, - вкладывает восемь основных законов Гильдии, а так же безоговорочную преданность маэстро, - Микоэль встретился взглядом с маэстро и защебетал еще мягче, - я не во коей мере не сомневаюсь, что сердца ваших подданных безраздельно и до конца принадлежат Вам, но данная мера позволит устранить отдельные, исключительные, но при этом весьма неприятные инциденты. В случае же каких-либо сбоев, - совсем уж расцвел Эльклер, - введен дополнительный биологический контроль.
- Поясните. - Великодушно разрешил Великий.
- В случае покушения на жизнь маэстро, в случае прекращения Вашего существования вообще, все, присягнувшие Вам, погибнут. Так же будут они чувствовать Вашу боль, от порезанного пальца и сломанного ногтя, до пули в колене. - Казалось, мысль об этом заполняла его целиком, и сердце юноши начинало биться быстрее, кровь согревала его тело в полной мере, а сам он испытывал чувство, близкое к сексуальному наслаждению. - Церемония в отношении одного объекта занимает не более получаса, над скоростью мы работаем… - Он обаятельно, интригующе улыбнулся.
- И аппарат уже подключен и подготовлен к… дальнейшему употреблению?
- Вне всякого сомнения, милорд.
- Даже так… - Басьянус задумался на мгновение и жестом подозвал охрану. - Вот что. Этого юношу проводите… где сейчас Машина?
- В Северном крыле…
- В Северное крыло. Найдите его ассистента..
- Би Мироу. - Поспешил разъяснить молодой человек.
- Да, это самое существо. И проведите испытание. - Маэстро усмехнулся, с двух сторон ученого схватили и потащили к выходу. Он отбивался яростно и что-то кричал, но впоследствии, - когда схлынуло довольство и упоение легкостью и изяществом, с каким он заполучил в свои руки одну из величайших разработок последнего времени, не оставляя при этом опасно усилившегося вздорного мальчишку за спиной, - господину казалось, что все это было разыграно, точно и хладнокровно, с заранее предвиденной и расписанной схемой поведения самого господина, с распланированными вплоть до шага и поклона действиями и подготовленной безупречно почвой для театральной, угодливо предсказуемой и наивной постановки. И, что уж никак не может не вызывать у посвященных смеха, он не ошибался, ворочаясь по ночам на потных простынях и кляня самого себя последними словами за мнительность и ненужные сомнения.
Наследник тогда с величайшим удовольствием подслушивал у дверей… а теперь он маэстро, и эта ублюдочная семейка, прозомбировав гильдии мозг, настойчиво лезет к власти. И загрызет ведь его, и не поможет ему программирование. От приятных воспоминаний и куда менее приятных мыслей насущных оторвал его тихий стук в дверь.
- Мой господин. - В зал проскользнула девчонка с каким-то сверткам в руках. Странно, что ее не задержали для досмотра и сверток не конфисковали - безопасность ни к черту. Сверток сдавленно, ультразвуком затянул плач. Мариус подобрался, оценивая обстановку. Что это? Альвис Гамильтон, дети мои, больше, попросту, некому. Дитя Экзайла. Так значит, Эльклеры ее выкрали, значит, они и сюда подобрались, и в этом замешаны - нужно будет потом подробнее расспросить Артура…
- Ты все-таки явилась, моя милая! О… и даже с подарком! - Маэстро невольно кинул взгляд на вымазанную кровью нижнюю ступеньку у трона. Там лежал труп. Серый труп. ТОЛЬКО труп. И даже думать не стоит о том, что что-то есть за спиной… ну лучше все-таки повернуться боком. Нет, нет! Еще эта пигалица решит, что он струсил… да и с чего бы…
- Да, господин мой, и я надеюсь, хотя и не извинима, и понимаю это полностью, но я надеюсь… Вы простите меня? Хотя бы частично, хотя бы чуть-чуть… - Маленькая дрянь. Впрочем, они все такие. Крысы. Первыми бегут с тонущего корабля. Вот вся их хваленая Эльклеровская гордость - отпадает мгновенно, если припрет…
- Кто знает, милая, кто знает… - Она, улыбаясь, плавно приближается к нему, но не ближе дозволенного. Шлюха. Она же знает, она все знает. - На пол. - Внушительно, твердо, произносит он. Она кладет сверток. Она поднимает на него глаза. Он кивает. Подходит и целует ее в лоб, отступает на шаг. В голубых глазах расплывается спокойствие и облегчение. И вот тогда, тогда, когда она поверит, что Спасена, и не секундой раньше, он запускает руку в ее и без того растрепавшиеся патлы, вроде бы чтобы погладить, и резко дергает на себя. Девчонка падает лицом на пол. А дальше… дальше было то, о чем действительно не знал и не слышал никто кроме них троих. Троих, потому, что когда Леди Дельфина, минут десять спустя, подняла вымазанное слезами, кровью и пылью косметики лицо от пола, в который ее энергически, от всей души Басьянус впечатал, и увидела у него за спиной Труп, тот, кажется шевельнулся, или просто показалось ей так через плотный слой соленой воды в голубых глазах.
Мариус такого крика не слышал никогда, хотя вопль этот показался отдаленно знакомым. Ну конечно же! Так кричала малышка Виета во время экзекуции… еще одна дрянь. Потаскуха. Своенравная, малолетняя дрянь…
Она бесцельно толи ползала, толи каталась по полу. Маэстро отряхнулся. И взвыл от боли. Эта дрянь зубами вцепилась ему в сухожилие. Она прокусила костюм. Прокусила мясо и вены. Он ударил девку локтем по шее. Та обеими руками вцепилась ему в предплечье. Кровоподтеки останутся. Головой об аквариум. Вода хлещет, рыбы бьются в луже на полу, кровь струится по затылку, по белой, разбитой, как стекло аквариума, физиономии Дельфины, под завывания живого свертка. И за всем этим гамом неслышно шороха со ступенек.
Кинжал упирается ей в шею. Сапоги хлюпают по полу.
- Шевельнешься!.. - Он не договорил. Длинный осколок у горла. Хриплый голос над ухом, шепот сухими губами.
- Отойди от нее. На колени… тихо…

Дельфина Эльклер.
Интермедия.
Квентин Кальт.
Дио.
Люсиолла.
Истинный брат свой сестры…
Лекция.


(с) Marina Gershvich 2006


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)