Назад к оглавлению

Фрейлины…
21 число месяца Трагус, эры Порядка.
21 число месяца Трагус, эры Воздуха.
Маэстро.
Дельфина Эльклер.

Интермедия.
Безоблачное относительное детство. Гильдейской элиты.
Отец говорил, что нет ничего хуже и опаснее взбесившейся бабы - только Единому известно, что выкинет.
- "Я хочу рассекать облака,
Чтобы звезды в глазах отражались,
Чтобы воздух плыл под ногами,
Чтобы поверили мне -
Я могу подчинить себе душу,
Я могу быть легче, и все же
Свинцовыми граммами точно
Пробить сердце.
Чтобы в тягость стала любовь,
Чтобы душу грыз изнутри,
Не пожар и даже не дым -
Черви нежити хладнокровной…"
Он ждал ее, прислонившись к бесполезному стенному изгибу, сложив на груди руки и упиваясь ее голосом. У нее был самый лучший голос на свете. Резкий, словно прямая линия, хлесткий, как пощечина, точный, как приказ Великого Стратега, он заполнял собой аудиторию до краев, он именно что свинцом заливал голову, и значительная, приятная тяжесть вместе с кровью разливалась по телу, наполняя сердце пониманием.
- Вы закончили, девушка?
- Да, но...
- Прекрасно. О результатах я Вам сообщу. - Девушка давится, поджимает губы, сжимает на мгновение кулаки и тут же обхватывает себя, будто от холода, сходит с трибуны, нарочито медленно, чтобы каждый ее шаг отдавался в ушах у комиссии, чтобы запомнили - наверняка на выходе дверью хлопнет. И чтобы слышать, что о ней будут говорить. Да слово-то какое громкое - комиссия. Зла не хватает. Два с половиной человека и мутный графинчик с колодезной водицей… нет, разумеется, решение госпожи неоспоримо, но не для них ее голос, ее горящие глаза, выбившаяся из хвостика прядь, закушенная губка… кровь закапала на мраморный пол. Медленно, размеренно, словно бы подтверждая - вот так уже лучше. Он разжал кулак, ногти с саднящим хлюпаньем вышли из мяса. Только этого еще не хватала - про губы госпожи Дельфины он будет рассуждать! Совсем чувства приличия и меры не осталось - у нее безупречная артикуляция и давайте уж на этом остановимся.
- Пошли. - Кивает, следует за ней. Молча. Еще не хватало заговорить с госпожой, когда она в таком… напряжении. Его вопросы будут иметь раздражающее свойство. Небрежный треп за спиной…
- И как тебе это?
- Так, ничего особенного, шепелявая девочка…- Дельфина резко останавливается, - так, что он проходит по инерции еще несколько шагов, - вздрагивает, выпрямляется, подбородок вскидывает вверх, расправляет плечи и замирает так секунд на пять.
- Цикада. - Тоже очень тяжело, напевно, с утешительным, специально внушаемым в первую очередь себе самой удовольствием. А он только рад - госпожа была неимоверно опечалена, взволнована, сокровища своей души им отдала, душу на изнанку вывернула, сердце в руки сунула, а эти идиоты ее девочкой окрестили. Ни знака они не понимают в настоящем театре. И не знает он, что брезентовое жесткое шуршание плаща, механический окрик, стук по столу и звон разбитого стакана госпожа его слышит, словно сквозь сон, сквозь простудный ватный туман в барабанных перепонках…
- Что Вы…
- Пустите!
- Охрана! Третий отряд!
- Что ж это?!
Хлюпанье, плеск, словно до упора отвернули кран, и вода под напором трется, бьется о стенки и дно мраморной раковины… звон, едва ощутимый в воздухе звон на букву "С", звон клинка, пронесшегося по молекулам кислорода и озона…

Квентин Кальт.
Дио.
Люсиолла.
Истинный брат свой сестры…
Лекция.


(с) Marina Gershvich 2006


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)