Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.
Он сидел, склонив растрепанную кудрявую голову к безжалостно фальшивившей скрипке, мальчик лет четырнадцати, и темными коньячного цвета глазами, и, ни коим образом не продемонстрировав еще свою способность общения с окружающими, бесспорно тихий. Но это был он. Сидел на веранде, обрывающейся вместе с горным выступом в горную манящую бархатную пустоту, поздним вечером, когда уже стемнело, и взрослые, заговорившись за рюмкой портвейна о тяжких проблемах явно ненормального с детства отпрыска, забыли позвать его спать. Отец - психиатр. Потомственный. А вот дом сравнительно новый: при въезде зеркальный паркет в непривычно большой комнате, именуемой звонко парадной гостиной, показался ему ледяным. Мальчик фальшивит на скрипке. За шершавой стеной разговаривают умные подчеркнуто солидные взрослые люди.
- :это называется маниакальная депрессия. Я недавно его тестировал, у мальчика явная врожденная склонность к кататонии, он третий час тянет одну и ту же строку на скрипке и никак ему не надоест. Сидит часами на этой веранде: я боюсь за него. Если стоять каждый день на краю пропасти, нехорошие мысли начинают посещать время от времени.
- Ты как всегда преувеличиваешь, Герберт. Нечего делать пацану, вот он и мается со скуки, привык принцем жить! Ты ему швабру в руки сунь, пусть вон полы вымоет, да посуду перемоет, да постирает потники на себя хоть раз, глядишь и позорить тебя постной рожей перестанет перед клиентами!.. Несчастен! С чего б ему несчастным-то быть? Какие у этого чучела могут быть проблемы?! - Патрик Алзей, социолог. Негласный диктатор идеологии. Придерживался распространенного мнения о том, что если чернь власть хаять начала, значит времена не такие уж плохие, а то б не пикнули, пусть радуются, сучьи коты. Вынужденно лучший друг отца. Когда он спорил, возникало непреодолимое желание подойти к нему с платком и утереть с красной рожи слюни.
"Па-ба-пам: Па-ба-пам:" неумолимо фальшивит скрипка, темнота набегает снизу и щекочет босые ноги, в горле першит. "Па-ба-пам: Па-ба-пам:" монотонно, целенаправленно. А ночью снова снилось, будто стоит только лечь на тяжелый сжатый воздух, лечь животом, и отталкиваться руками и ногами от ночного бархата, как в самом соленом море на свете: и кажется, что становишься непреодолимо легким, и только где-то в груди собирается необходимый и неотъемлемый вес восторга, вместе с соленым стоячим воздухом протекшего внутрь:
"Па-ба-пам, па-ба-пам:"
- Ты слышишь, Патрик?
- Да ладно, ты чего, это у тебя это: как его: - Барон пощелкал пальцами, пытаясь выудить из память так некстати затерявшееся слово. - Мнительность, вот как!
"Па-ба-пам, па-ба-пам:" звук изможденной скрипке, на избавленных от боли посредственности струнах все еще звучит затертая в жар нотная строка, и звуки становятся громче, ярче, с каждым мигом все быстрее, живее, натуральнее, музыка льется в лицо, забивает уши, ветром обволакивает тело, а балконные перила остались далеко позади!..
"Па-ба-пам: Па-ба-пам:"
Болезненно светлая палата, мальчик с перевязанной, загипсованной рукой лежит в постели и может показаться, что не дышит, но впечатление это обманчиво - нет, нет, Теперь он просто осторожен, у него сломаны четыре ребра, и спящий, или очень искусно претворяющийся спящим, мальчик похож по мнению усталого отца на мелкого забавно серьезного медвежонка.
Он сидит на краешке кровати и прикидывает, как бы поделикатнее разбудить сына, поговорить ему невтерпеж, равно как и оправдаться перед самим собой.
- Александр?
- Да, папа. - Обреченно, вполне явственно и четко откликается вышеупомянутый пациент.
- Скажи мне: пожалуйста: зачем ты это сделал? Ты был несчастен? Кто-то тебя обидел? Я, может быть? Ты не стесняйся, говори: или ты расстроился, потому что у тебя что-то не получается? Хочешь, я найду тебе нового учителя музыки?.. Ну, какие еще у тебя могут быть проблемы: - Он увлекся и напряженно буравил взглядом черную точку на светло-зеленом полу, только после минутной паузы отец поднял на отпрыска глаза. - Александр! Почему у тебя такой озадаченный, задумчивый вид? Ты можешь ответить на поставленный вопрос - зачем ты это сделал?!
- Я хотел полетать.
- "Полетать?" - С ревнивой брезгливостью осведомился главный специалист по мозгам в Нарикии, ожидавший, видимо, эмоциональной отповеди насчет тяжких бедствий переходного возраста. - Ты же умный мальчик, Александр. Ты должен понимать, что люди без машин не летают.
- Но я летел.
- Ты - падал!
- Я летел почти пятнадцать секунд. - Упрямо покачал головой мальчик. В двенадцать лет Алекс Роу преодолел боязнь понимания и выставления грязного белья на суд общественности. Он знал теперь, что у него есть то сокровенное, чего никогда уже и никто не поймет, не загадит и не отнимет - истинно свободный полет, свободное падение, мир, где ценность измеряется мечтой. Мечтой самой настоящей, сбывшейся и вместе с тем пугающе недостижимой. Отцовские коллеги представлялись ему совершеннейшими идиотами, но идиотами мирными - ветер не обдувал их лица, они не парили в бесконечности, они не напились допьяна ночным небом: их не было в той далекой осенней сказки, и стеклянная стена ограждала его от них, искажая формы и цвета, но неизменным оставляя одно - тот нетронутый уголок души, который никогда и некому не будет отдан, в конечном счете, если бы Алекс Роу мог прожить миллион лет, он бы назвал его счастьем.
- Паспорт возьмите, молодой человек. У Вас комната номер двадцать седьмая, третий этаж, стипендия второго уровня, испытательный срок - месяц.
- А почему второго?
- А предоставьте подтверждения о дворянстве, и будет первое.
- А что требуется?
- А рекомендательное письмо от родителей.
- Н-нет: я думаю, и на такую проживу:
- Да конечно проживете, господи! У нас треть академии сейчас такая - в декаданс народ подался:

Сон второй.

Сон третий.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.

Принцесса София, воспоминания.

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)