Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.
Сильвана: его выбросило из ваншипа через руль, от бешеной тряски он едва ли соображал, что происходит, и при всем желании не смог бы определить, где далекая земля, где не менее далекое привычное небо: вихрь швырял его во все стороны, колотил о борта падающего ваншипа и в конце концов прибил к чему-то твердому, неподвижному, устойчивому.
Пол года назад он сбежал из Гранд-стрима.
Пол года назад умерла Юрис.
Распластался по поверхности этого чего-то, может быть, и скорее всего, крейсера гильдии или незримого Экзайла. Уткнулся носом в подозрительно теплый металл и заплакал, как институтка столичная. Осознание потери пришло неожиданно полно, четко, непоправимо поздно. Юрис больше нет. Юрис больше нет. Не "если, то", "если он поправит, если отомстит за нее, если найдет:", а вообще нет, безвозвратно. И никакого "то" уже тоже нет. И никакого "потом".
Он беспробудно пил последние месяцы, потом прыгнул на борт, и полетел, без навигатора полетел, умирать надо красиво, но тихо: на дорогу великих ветров.
Он искал смерти, а нашел корабль. Пролежав на палубе несколько часов, или несколько минут, относительно успокоившись и уверившись в том, что гильдии машина не принадлежит, Алекс, вспоминая о Юрис, явственно, чуть ли не в живую, узрел перед собой Дельфины. Она смеялась. И тут Роу представил самого себя: вжался в палубу, как в интернате - вжаться в койку, затаить дыхание, как можно глубже и плотнее вжаться, и претвориться спящим. Претвориться мертвым. И они уйдут, непременно уйдут. Главное - выдержать на своей спине тяжелый пристальный взгляд сильных мира сего.
Плечи вздрагивают, всхлипывает беспомощно: олицетворение бессилия. Муравей раздавленный. Стало невыносимо тошно, тяжко: ударил по металлу обеими руками, не удержался и соскользнул вниз. И сразу же спиной его припечатало о "крышку" ангара.
- У Вас, кажется, сломано несколько ребер. А может быть даже и позвоночник. - Над ним стоял седой старик в одежде гильдии, Алекс застонал сквозь зубы. - Это Вы сейчас разбились? - Тот кивнул и тут же вздрогнул от резкой боли. - Обопритесь о мою руку. Я же вижу, Вам трудно идти.
- Это - корабль призрак, Z 400, - объяснял старик несколько дней спустя, когда Роу более менее пришел в норму. - Самое безопасное место на земле, они никогда не будут искать там, где уже посмотрели дважды. В самомнении гильдия утонула.
- А Вы?
- Я - изгнанник.
- Я тоже: - Задумчиво произнес пилот, - Z 400: странно. У нас корабли называть принято именами собственными:
- Так придумайте ему новое: капитан.
- Капитан? - Брови удивленно взлетели вверх.
- Вы хотите бороться с Ними, а у меня едва хватит сил хоть чем-то помочь Вам. Вы поведете, мы пойдем следом.
- Мы?
- Появятся и другие, Вы не настолько исключительны.
Алекс уронил голову на сплетенные кисти рук, перебирая в памяти женские имена, назвать крейсер "Юрис" совесть не позволяла, непобедимым он себя не считал, а потерять ее во второй раз:
В академии была девушка, курсом старше, бешеная, злая, веселая. Свободная. Счастливая. Летала без навигатора, без шлема, в юбке, закладывала такие лихие виражи, что даже Алзей-выпендрежник захлопнуть рот с пол часа не мог. Ветер трепал и спутывал длинные черные волосы, жесткие на ощупь, и, кажется, слегка вьющиеся. Она смеялась от восторга полета, а иногда и материлась, не в силах выразить чувство сбывшейся мечты иначе. Ведьма. Стерва. Головная боль заместителя ректора. Но лучшего друга, более верного и деятельного, невозможно было себе представить: экзамены она не сдала, как написали позже в стен. Газете, "Огульно охаяв милостиво согласившегося тренировать лучших курсантов академии пилота и проявив полнейшее неуважение к пятнадцати годам летного стажу:" далее по возрастающей. Майор Барка был шовинист мужской, рьяный, и со всего противоположного полу признавал одну только Юрис: а Сильва в ответ на очередную реплику вроде "Я конечно понимаю, что девушки на этом факультете - редкие ценительницы блата и знакомство их с небом сводится к кормлению с ручки голубей, но:" ( а "Но" в таких случаях следовало непременно), посоветовала ему засунуть заявления подобного рода ему же в задницу, выразив опасение, что, даже несмотря на то что в заднице у него пустота, где у подобных экземпляров должен бы находиться мозг, но это только в теории , заявления к нему в туда все же не войдут, по крайней мере бороды точно останутся снаружи, и вот тогда он окончательно станет похож на старого черта, с рогами от бывшей жены и седым, мохнатым хвостом.
После академии ударилась в солдаты удачи, ее сбили под Минагисом, разорвало девочку снарядом на куски. Хорошая была, очень, добрая. Самая надежная на свете. Помогла выжить.
- Сильвана: - С отстраненной нежностью прошептал Алекс. Самое безопасное место на земле. И невозможно победить Сильвану Алекса, не уничтожив ее.

Сон третий.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.

Принцесса София, воспоминания.

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)