Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.
Дельфина обвила его шею одной рукой и осторожно, быстро поцеловала - не дай бог, еще губу прикусит, - а другая ее рука сползла к ране на груди. Это крайне необычное чувство - когда до костей в твое тело входит не нож, а что-то теплое, живое, это сродно каннибализму, когда знаешь уже, сколько существует в мире всякой дряни, и уже испытал ее на себе, но не можешь поверить, что Это действительно происходит, здесь, сейчас, не в старых сказках, не на страницах доклада:
Маэстро так же медленно, на показ, то ли с деланным, то ли с непритворным удовольствием, облизала пальчик. Роу бы непременно вырвало, да нечем - он провисел распятым на розовом кресте больше суток. Показалось на мгновение, что Анатоль и Дизит, все сущее, жизнь и смерть, дух и материя, сосредоточились здесь, в тронном зале маэстро Дельфины, и невообразимого труда стоило бы отвести взгляд от щелочки в гладком светлом полу хотя бы на миллиметр. Хрустнули сочно розовые ветки.
На коленях у обрыва сидела хрупкая девушка в форме гильдии, седые волосы развевались на ветру и виднелись между ними тонкие рыжевато-русые пряди. Алекс осторожно, с каждым шагом нащупывая землю перед собой, ступая, как по топкой зыбкой трясине, медленно подошел к ней. Опустился на колени рядом и порывисто, резко, словно боясь обжечься, коснулся ее плеча и тут же отдернул руку.
- Юрис? - Прошептал капитан, глядя на нее широко раскрытыми глазами, болезненно восторженными и вместе с тем настороженными и недоверчивыми. - Я: искал тебя столько лет: - Она обернулась, на лбу золотым клеймом поблескивал знак клятвы.
- Кто ты, изгнанник? - Отстраненно-печально.
- Юрис: - Как же он был благодарен судьбе за возможность произносить это имя, на выдохе, выплескивая изнутри все накопившиеся за десять лет эмоции, всю горечь и боль, и вместе с тем все самое светлое, лучшее, теплое, живое, все самое сокровенное. Несколько звуков, а о стальные за ненадобностью перестали существовать, тысячи слов, тысячи фраз, которые он каждую ночь прокручивал в голове, надеясь подобрать наиболее подходящие и точные, рассеялись, и неожиданно вспомнилось ее первое письмо, на практике, на третьем курсе, закинутое ему за воротник, в голубом самодельном конверте: "Я люблю тебя. Впервые в жизни, мне больше нечего сказать." Алекс прижал ее руки к своему лицу, закрывая глаза, проводя по щекам, по подбородку: и снова выныривая из темноты, пристально всматриваясь, он позволил себе наконец заметить метку.
- Ты: присягнула маэстро?
- Ее любил тот, кто сгинул в потоках Гранд-стрима. Я не могла, и не хотела, потерять последнюю память о нем. Ты убил маэстро. Кто ты, изгнанник?
- Алекс: Алекс Роу. - Потерянно, недоуменно прошептал капитан.
- Алекс: - мечтательно протянула Юрис. - Так звали Его:
- Это я, Юрис, это я!.. Правда:
- Нет, - покачала головой девушка, придирчиво его оглядывая, - нет, - категорично повторила она. - Тот Алекс умер, а ты не похож на него. Он настоящий был, до последнего вздоха - истинно живой. А у тебя мертвые глаза.
- Я: изменился немного. - Роу опустил взгляд. Почему-то стало невыносимо стыдно.
- Зачем ты разрушил гильдию, изгнанник? Он никогда бы не уничтожил силу только потому, что не смог ее подчинить.
- Я отомстил маэстро за самого дорогого мне человека. За тебя.
- И что Дельфина сделала с ней? - Встревожилась избранная.
- Она не сделала ничего. Ты: она летела вниз, мне щупальцем Экзайла проломило череп, и я едва ли мог дышать, пытался справиться с управлением, на автомате, пытался не думать вовсе: а она смеялась:
- А что тебе за дело до маэстро, изгнанник?
- Я надеялся. Я верил до последнего мгновения, что вот сейчас всевидящая, всесильная Дельфина вырвет нас из хаоса: Я любил ее. - Они молчали несколько минут, забывшись, и краешком сознания поняв уже, что жизнь закончилась, неясно только, почему они-то еще здесь, вне времени, вне реальности:
- Чего ты ждешь? - Выдавил из себя Алекс.
- Ты убил маэстро, изгнанник. Я умру скоро. Ибо ей принадлежит воздух в моих легких и ей подчинена кровь в моих жилах: ты помнишь клятву? - Капитан не слышал ее, он суетливо, рассеянно, путаясь в петлях и складках, расстегнул так же неуклюже наспех застегнутый воротник и вытащил старинную монету с гравировкой на серебряной цепочке. Сорвал с шеи, сунул ей в руку, глядя непривычно доверчиво и бестолково:
- У меня такая же была, - вздохнула Юрис, - у нас была самая банальная, простая, обыкновенная любовь: человеческая. Меня со сломанным хребтом подобрала Гильдия, а цепочка, видимо, оборвалась при падении. Ты знаешь легенду Дизита про откуп на реке смерти, Изгнанник? С одинаковыми монетами мы перешли бы в мир иной: мы хотели быть вместе в вечности. А теперь мы будем вместе с тобой, вне всеобщего счастливого будущего. Мир пошатнулся, и не без твоей помощи, изгнанник. Не каждый готов стать свободным - это тяжкое бремя, если двадцать четыре часа в сутки быть застегнутым на все пуговицы, готовым к труду и обороне, ни от кого не зависеть и ни на кого не надеяться, можно наконец испытать это высокое счастье отверженных - безграничную свободу. И вот цель уже оправдывает средство, а сам ты у себя же вызываешь тошноту, и хотя непомерными трудами возведена вокруг тебя тройная крепостная стена, и в каждой бойнице заряженный отравленной стрелою арбалет - стреляет он по недосмотру все чаще в своих. А когда цель достигнута: остаются только обрывки прошлого и образы, в большинстве своем вытравленные и выжженные из памяти во имя Великого: ты убил Алекса Роу, Изгнанник. Ты задушил его своими руками и от каждого его стона, от каждого вздоха испытывал несказанное удовольствие. Потому что быть Алексом Роу ты права больше не имел, и слишком было тяжко. Ты решил стать сверх человеком, и каждый малейший недостаток, каждая слабость, каждая черточка: мельчайшая доля человечности возведена была тобой в непростительный, смертный грех. А он хотел бы просто летать, и каждый раз, отрываясь от земли, чувствовать себе безгранично сильным, и не знать, что есть где-то склизкие жернова общепризнанных правил - чем сильнее, тем дольше. И не знать, что такое внезапная, или долгая, ожидаемая постоянно, нависающая серая смерть: Прощая, изгнанник. Прощай. Твое место здесь - на потоках Гранд-стрима, рухнул твой мир. - Она расправила руки и соскользнул вниз, так же, как и пятнадцать лет назад, но печальные серые глаза больше не светились, стараясь отхватить как можно больше от любимого лица, которое стало целым миром, а на губах проступила блаженная, облегченная улыбка.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.

Принцесса София, воспоминания.

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)