Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.
Развороченная грудь сочилась кровью, язык лип к небу и немилосердно жгло веки:
- А как же одиннадцатая заповедь академии? "Разрежь мне грудь, посмотри ко мне внутрь, ты увидишь, как все горит огнем": во славу императора. Или ты боишься, что я сделаю что-то с тобой?
- Ты: сделаешь.
- О! Ну что ты. У меня для тебя подарок, капитан. Юная ошибка природы желала знать, что происходит в небе. И ему было все очень просто объяснить. А тебе будет сложнее: скажем так, лет двенадцать назад: - Дельфина, словно от мигрени, устало раздраженно проводит ладонью по лицу и голос ее меняется мгновенно от насмешливого к резко эмоциональному и даже как-то оправдывающемуся. И слышны в нем нотки отчаянья и безграничного
Желания, чтобы единственный человек на земле, который мог бы ее понять, понял. - Двенадцать лет, три месяца и шесть дней назад в этом зале были распяты и добиты, казнены почетно мои отец и дед. А Мариус Басьянус ухмылялся. А еще через несколько лет я убила своими руками его суку-жену, дочку, племянницу и наследника. А он сбежал. Повстанцы рассеялись по миру. Была в свое время у нас скучающая кисейная барышня. Звали ее Виета Беиссино. Она ненавидела гильдию всеми силами души, потому что чувствовала, как изо дня в день та разрушает немногое живое, что могло бы в ней быть. И у нее должен был быть ребенок. От смертного офицера, пьяного в дрыбадан. Она пришла просить дозволения, - дозволения! - отбыть в Анатоль, а он назначил ей двести ударов хлыстом. Двести ударов беременной женщине. И она сбежала, угнала у него звезду и сбежала. Она была первой, кто показал - великому Мариусу можно вставить по первое число и молния не поразит тебя. Она обосновалась в Нарикии, при помощи элементарного гипноза заставила хозяина поместья поверить, что он у себя дома и не жил никогда, сделала лавочником в ближайшем городке. Гипноз бесследно не проходит: Вышла замуж и несколько подкорректировала имя под более привычное - Луиза Виета, урожденная Гамильтон. И сдохла с миром. И всегда прощала мужа, игрока, солдафона и пьяницу, потому что зала, что несоразмерны его мелкие земные грешки грехам Высочайших. И у была нее дочка. Мариус просматривал как-то список выпускников стипендиатов в Вышку, и наткнулся на имя знакомое. И он удочерил Юрис Виета, потому что никого более родного и близкого у него не оставалось в Анатоле. Но если мамаша ее могла похвастаться только бурным темпераментом да крепкой задницей, твоя девка, Алекс Роу, была необыкновенно прозорливой. И в авантюры "папочки" любимого не лезла. Но имела неосторожность познакомить его с тобой. И, узрев твой восторг по отношению к Нам и копеечный идеализм, Мариус решил, что теперь сможет вылепить из вашей парочки все, что его светлости будет угодно. Даже старый черт Дагобел сам себя замуровал в Гранд-стриме, чтобы никого и ничего уже кроме гаек и шестеренок никогда уже не видеть и не слышать. Но Юрис всегда следовала за тобой. А когда и она сдохла: - Алекс дернулся судорожно, шипы сильнее стиснули тело и он повис, беспомощно хватая ртом воздух, маэстро с лукавой ухмылочкой погладила его по щеке. - Ну-ну, не волнуйтесь, капитан! Спокойнее. Так вот, когда она сдохла, господин первый министр, бывший маэстро Гильдии, бывший отец, бывший и настоящий сучий сын всея Анатоля, отплясывал вальс в обнимку с фотографией, заперев за гонцом дверь. Как я люблю камеры скрытого наблюдения, как я люблю подслушивать! Он был совершенно счастлив. - И тут Дельфина начала нараспев, с нарастающим ожиданием неминуемого взрыва: - Ты не виноват в ее смерти, Алекс Роу. Ты ни в чем не виноват - ведь ты же ничего не решаешь, ты просто пешка, маленькая, жалкая, слабая, хрупкая пешка. Ты пытался отомстить мне восемь лет, и все только потому, что в Гильдии была борьба за власть, а ты оказался ножиком со слишком хорошо заточенным лезвием. Потому что убить меня мог только ты. И потому еще, что я тебя любила, и слишком часто сама забывала про камеры под потолком. - Она прижимается к капитану, шипы врезаются в плоть с новой силой, он наклоняет голову к ней на плечо, прижимается, и между ними чувствуется неимоверная близость. Нет, не любовь. Но восемь лет подряд все его мысли были заняты ею.
Выстрел. Совершенно ненужный, бесполезный, и даже, кажется, беззвучный - только пол под ногами дрогнул, маэстро, прошуршав, сползла к его ногам - ей со спины осколком пробило сердце. И крейсер рухнул.

Снег. Колючая ледяная пыль, иней слепил ресницы, пальцы и полупрозрачная сероватая кожа на руках изрезаны белыми царапинами, точь-в-точь рисовая бумага, по которой лезвием полоснули и уложили на следующую страницу, и кровь мельчайшим бисером выползает из щелки: Холодно. Край рубашки, обледенелый, твердый, упирается в бок. Губы ссохлись, провел языком - защипало. Белая прядь диагональю по лицу. Убрал, пропустил между пальцев, чтобы снег сошел. Седая. Ноги, с тыльной стороны колена, придавлены металлической балкой. Тоже - онемевшие и подозрительно скользкие. Ноет грудь.
Дизит.
Дизит!
Дизит: Маэстро мертва. Дельфина мертва. А он все еще жив и даже осознает свою жизнь, пролежав тут до рассвета, значит, они победили - температура на Дизите повысилась до минус пятнадцати градусов Цельсия. Пошевелился. Ноги утонули в снегу, и капитан таки выскользнул. Светло-серое небо. Ослепительно-белый снег. Обломки корабля, реактор дымится метрах в двухстах, а дальше, черным пятном - Сильвана. Алекс едва приподнялся и снова упал. Еще раз. Еще: встал внаклонку, попытался разогнуться -щелкнул позвоночник, и показалось, что он словно намотан или подвешен был на палку, а сейчас стечет наземь. Поплелся, спотыкаясь, ноги подгибаются и непреодолимо тянет вниз, изнутри, цепляя шипами легкие, словно тянется что-то толстое, крючковатое: или не тянется вовсе. Перед глазами расплывается снег, и горизонт, и черное пятно, знакомое непреодолимо и родное, и небо, и чайки, и темный хвост от пролетевшего ваншипа: поскальзываясь, плетется по трапу и изо всех сил цепляется за перила.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.

Принцесса София, воспоминания.

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)