Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.
Винсент меланхолично, подперев рукой щеку, бесстыжим образом передвинул пешку на четыре хода вперед. Алекс, ожесточенно переписывавший конспект по баллистике, бросил беглый взгляд на доску и сбил пешку слоном.
- Шах.
- Цугцванг. - Выругался баронет и снова впал в задумчивость.
- А где Сильвана? - После продолжительной паузы осведомился магистр.
- С салютом колдует. - Винсент подавил зевок. - В худшем случае обесточит академию, в лучшем устроит незабываемый фейерверк в образе радиоактивного дождя:
- Это она с клавдией играется?! - Роу вскочил, опрокинув стул и чуть было не выплеснув на поле боя многострадальную чернильницу, рассыпав половину фигур, и вылетел в смежную комнату, отгороженную зеленой клеенкой. Послышались звуки борьбы, сопровождаемые репликами вроде:
- Не тронь пробки, стерва!
- Не ссы, Маруся, мне еще спасибо скажете! - Баронет, оживившись, повернулся к ним и заинтригованно прислушался.
- Потом сама с лопатой радиацию собирать будешь!
- Да она растает к едрени матери - в воздух от ваншипов да от реактора этой радиации еще до хрена и до хренищи расходится! А этот кисель жиденький, 3%, во, смотри! - Что-то грохнуло, затрещало, черно-синее небо разорвало вспышкой на клочки, и рассыпались стеной калавдиевые брызги, замерзли на лету и зазвенели по снегу.
- Козырно:
- Ага, видал! - Торжествующе завопила девушка, и вынырнули из-за занавески уже они оба.
- Интересно, а как вообще сюда снег попал? Через Гранд-Стрим сюда перегнали? На рождество к императору? Не верю.
- А что, сильно? - Оторвалась от раковины ведьма.
- Так клавдия замерзает на лету! Минус пять градусов, первый этаж вообще завалило:
- Так мы без деканата бухаем?! - Алексу показалось на мгновение, что согнулась она под прямым углом, и глаза сейчас у Сильваны выскочат и пойдут на радостях блуждать по мебелям.
- Кстати, относительно "бухаем": чем бухаем-то?
- А Юрис: так, а где Юрис?! - В окно, болтаясь вверх ногами, постучалась вышеупомянутая мадмуазель. - Юрис: - голос у Алекса Роу треснул и стал неожиданно очень тихим, слабым, даже каким-то несчастным. Сильва распахнула форточку. - Слезь-ка оттуда...
- Не волнуйся, там сугробы метров по пять:
- А ну слезай!
- Я за утилем: - Исчезла, и тут же синхронно ноги в армейских сапогах грохнули о карниз. - Я быстро. - Решительно настроенный студент полез за ней в окно.
- Юрис Виета, немедленно спускайся оттуда, альпинистка хренова!
- Алекс, пусти меня - свалишься! - Сверху посыпались ледяные глыбы, одна скользнула совсем рядом, погнув карниз. Наружу высунулась и Сильвана.
- Ты там по аккуратнее, изувер! Думай чего творишь, так твою мать! - И тут же предусмотрительно засунулась назад. Осколки посыпались снова.
- Уокер, сволочь, чего творишь, правда? - Окрикнул его магистр. Джеймс Уокер был младшим сыном сторожа академического парка, и пока студенты шумно готовились к празднику, он усердно, закусив губу и натянув шапку на уши, скалывал с крыши лед.
- Это ты, Аль? - Перегнулся через ограду юноша.
- Я. Ты смерти моей желаешь?!
- Прости. А ведьма буйная у вас?
- Сильва, что ли?
- Да ты мне дай ее сюда, стерву, я ей глаза на жопу натяну! Четыре канистры клавдии сперла:
- Три! - Одернула его девушка и отскочила в комнату.
- Сука! - В том же тоне, с той же интонацией гаркнул в ответ Уокер. И задумчиво, флегматично поинтересовался, как бы вспомнив что-то. - А делаете-то вы там оба что?..
- Ты трос спусти, пожалуйста, мне в лаборантскую надо:
- Юрис! - Обрадовался Уокер. Юрис была единственной, даже среди предполагаемых его друзей, кто говорил ему "спасибо", "пожалуйста", единственной, кто стеснялась просить, а не ленилась приказывать. - Сейчас: - Девушка обвязалась стальным тросом, пропустив его через страховку комбинезона, и полезла вверх, Алекс, поморщившись, отвернулся. - Ну чего там?! - Нетерпеливо крикнул Уокер, когда она подцепила створку и по пояс скрылась в лаборантской. Щелкнула мышеловка. Девушка рассмеялась.
- Слушай, слушай сюда! Читаю. "Всякой сволочи, которая полезет ко мне в кабинет. Помни: порох для фейерверка расходуется в:.", так, тут пропорция, ":и медицинский спирт". Ну хоть не этиловый.
- Спирт?! Вы хоть поделитесь, буржуи?!
- А то как же?

Фотография была сделана два часа спустя, у Уокера подозрительно покраснели уши и он явно смутился, когда его позвали в кадр. Алекс и Юрис, Саша и Винсент, Джеймс посредине на корточках, и Сильва висит сзади, обняв девушек за плечи и втиснув мордочку между ними, щекой прижавшись к меховой шапке Юрис.

Попытка капитана уничтожить крейсер Гильдии на пару с местом коронации вызвала саботаж на Сильване. "Приказы не выполнять. Капитан не вменяем". Эта фраза первоначально вызывала отторжения сердца вышколенного, но приятна грела его при полном осознании смысла. За три года принцесса София прочно обосновалась на корабле и стала экипажу дороже самого капитана. Они не стали стрелять. А вот принцесса дала залп по крейсеру маэстро. И Вина была единственной, кто слышал Его последние слова. "В небо". Небо над Сильваной, небо, в котором свобода ощущается столь остро, что едва ли можешь вздохнуть, небо, где воздух проходит сквозь душу и вся пыль, копоть, дрянь оставляемая на ней миром, уходит в некуда, небо, пронзительно синее или, напротив, покрытое пластом черных туч, с ярко желтыми лучами по краям, небо, которое капитан любил даже больше чем свою погибшую невесту. И с которым примерился в последние мгновения своей жизни. Очень наивно. Тошнотворно пафосно. Зато правда. Принцесса: императрица победила. Маэстро. Императора. Дизит. Капитана: победила бы, если бы он страстно не стремился уйти. "Мастер не заслужил свет, он заслужил покой". И Вина солгала, чтобы София хотя бы в мечтах победила саму себя. Вы не виноваты, госпожа София, и он любил Вас. Всегда. До последнего слова, до последнего вздоха. Ну а что не говорил: так ведь это же капитан. Алекс Роу. Ничего с ним не поделаешь. И, может быть, если императрица с повышением резко поглупела, она забудет, как каждая клеточка у нее в мозгу истошно верещала: "Дура! Ему просто наплевать". Ему ведь действительно было просто наплевать. Он говорил ей это сотню раз, а потом по новой. Вот только принцесса воспринимала равнодушие Алекса как личное поражение - она была недостаточна умна, недостаточно талантлива и исполнительна, недостаточно хороша собой. Отец ее мало внимания и времени уделял воспитанию дочери, но одну простую истину накрепко вбил ей в голову: "Какие бы неудачи тебя не постигли, виновата всегда ты". Но слишком настойчиво и упрямо тянулись руки за веревкой при таком раскладе, и потому София выбрала самый легкий, снисходительно благожелательный путь. Никто не виноват. Ведь не может же быть виноват капитан в том, что у него моральная травма, девушка погибла, и он прошел через ад, и просто боится теперь признаться самому себе, что снова сблизился с кем-то, и даже еще сильнее, чтобы не оскорбить Ее память и не испытывать опять ставшую невыносимой боль: бред. Полнейший, причем опасный. Для собственного психического здоровья и спокойствия. Но если даже самый очевидный бред планомерно каждый день, да по утру, преодолевая рвотные позывы, запихивать себе в глотку, когда-нибудь поверишь, что не может быть иначе. И принцесса поверила. И верила до сих пор. Но и ее, как и Винса, капитан к себе не позвал.
София юркнула в каюту Алекса.
Он проводил ее усталым взглядом. На столе стояла фотография. Грудь перемотана, на запястьях, на шее, там, куда особенно сильно врезались шипы - кровоподтеки.
- Алекс? - Всхлипнула императрица. Капитану, видимо, от рождения положено было быть героем. А герои должны умирать красиво. Много раз себе этот момент представляла София и все равно не так. Страшно стало. Потому что действительно - красиво.
- ?..
- Я внесла поправки в завещание, капитан.
- Уйди. Пожалуйста. Оставь меня в покое: - И отвернулся к стене. Нет, не так себе девушка это представляла.

Принцесса София, воспоминания.

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)

blog link