Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.

Принцесса София, воспоминания.
- Ахтунг! - Она десятилетняя девочка. Ужасно хочется спать. В комнату входят двое. Винсент, баронет. Винсент ей хорошо знаком. В доме у его отца принцесса проводила четыре месяца в году летних каникул, в усадьбе на Зеркальном пике, у самого подножья: Винсент, восемью годами старше, очень стеснялся знакомства с нею, но, когда никого не было, они чудесно проводили время, и Софии юный баронет всегда представлялся сверстником. Одного плана развития. А другой: у него красивый, мощный, гладкий, как стальная пластинка над кроватью, голос. Впервые она этот голос услышала веселым, даже смеющимся, потому и не узнала впоследствии. На встречу им выходят девушки. Это Сильва. Летчица, кажется. Когда София приходила в ангар, забиралась в волшебный черный ваншип с серебристой птицей дождя на хвосте, и представляла, что скоро, очень скоро, вместе с его серебристо свободной хозяйкой, она улетит далеко-далеко отсюда, от темных коридоров-лабиринтов и низких потолков, от лакеев, рабов, палачей и снобов: у второй рыжие волосы и лучезарная, но все равно грустная, как грибной дождь, улыбка. Девочке подумалось, что она только так вот и улыбается, не умеет по другому, но всегда о другом думает и это ее самое искреннее, настоящее выражение.
Она впервые увидела Юрис Виета. Юрис Басьянус. В руках та держала странное, черное, "нездешнее" ружью и упрямо мотала головой, когда юноша с гладким голосом и снисходительным смехом посоветовал ей оставить эту дрянь на земле.
А через месяц ее фотографиями будут завешаны личные, не выставные, покои первого министра. Покои Мариуса. Толи второго отца, толи дяди, на котором почему-то висели все дела империи и которому неожиданно и непривычно всегда хватало на нее времени. Пришлось усвоить простое правило: чтобы услышать историю о величественном гильдейском городе, чтобы не получить по шее за разбитую вазу, чтобы получить разрешение покататься на ваншипе, чтобы на подольше удрать от императора, который желает иметь при себе свою наследницу, дабы в те редкие моменты, когда она понадобится, с легкостью можно было сыграть в любящего отца: будь как Юрис. Так же распуская волосы, так же никогда не подводи глаза, никогда не смейся громко и ни с кем не спорь, а если все же споришь - так, как будто твой минутный противник является твоим злейшим врагом. Простое правило. Воспринимай девушку на фотографии, с которой словом не обмолвилась, как образец для подражания, и никогда не возражай, пока слушаешь: "Юрис не:", "Юрис всегда:", "А вот она бы:", "Неплохо, но она:" и так далее. Жизнь станет легче в мелочах, если не будет ее самой, собственной жизни, личной и неприкосновенной. А ребенку очень хочется мелких поблажек, сладких карамелек и блестящих бантиков. У них все слишком просто. А потом ребенок вырастает, но он безнадежно привык - претворись Ею, той, которую всегда и все любили, и сможешь дожить за нее остаток вседозволенности, объедки радости, обрывки мишуры. Играй одну и ту же роль бесконечно, один и тот же аккорд, дави себя клавишами, каждая тянет за собой отбойный молоток, играй, девочка, ни то получишь по рукам: и доказывай при этом отчаянно, что сама написала мелодию, которой тысяча с лишним лет, и плачь обиженно, когда тебе не поверят, потому что давно и близко знают композитора, и ненавидь его тихо, потому что больше ничего играть не умеешь, и даже этот аккорд выбиваешь неверно, а по-другому уже не сможешь, и пальцы сами машинально ползут по клавишам. Надень маску, попытайся в сотый раз, а когда не получится, ударь побольнее: "Юрис не вернешь". И будь безмерно благодарна тому, кто не знал ее. Кто не подумает и в страшном сне: "Юрис?! Неужели?! А: нет, всего лишь София. Я-то понадеялся:". И никогда не спорь, когда слышишь: "Ты сама цельная личность, живи своим умом". Потому что знаешь - тому, кто говорит, ты сама нужна не будешь вовсе. Подойди к зеркалу, улыбнись ей, трахни свою душу, каблуком сломай нос неуемному темпераменту.
- Давно не виделись, принцесса София.
Мечтай по ночам, как придушишь ее, вытащишь за волосы из прошлого и изобьешь до полусмерти. Но под конец радужной фантазии увидишь со стороны, что у жертвы твое лицо, и вы уже неразделимы. И вой в потолок. И терпи. Терпи. Закуси узду, стисни зубы покрепче. Изо дня в день, из года в год. Пытайся. Прыгай вверх, падай в подвал. Целуй его фотографию на прощание. И перестань, наконец, гадать, что стоит рядом с ним. Какая разница? Вы связанны неразрывно. Одно лицо, одна вера, одна мечта, один мужчина. Вот только сам он не узнал в ней девушку, которую звали Юрис. И любил бы, если бы та, которая была когда-то Софией, не спряталась снова за ее пьедестал. Есть два вида сходства, она еще в детстве отметила: можно Весеннего Эльфа обрядить в мундир, и его с трудом на первый взгляд узнаешь, но как только он шевельнется, запляшет, заговорит, сразу станет понятно, кто с тобой рядом. И можно слугу нарядить в костюм эльфа, как часто бывало во дворце. Он не заменит, просто напомнит о несбывшейся мечте. И станет непреодолимо грустно, обидно, тоже, по-детски: обманули, сунули в руку теплый огрызок, обещали подарок, а дернули за нос.
Как было бы хорошо, если бы все на свете люди, кто Ее видел, вдруг потеряли память.
И слишком часто снится:
Они стоят друг против друга. Холодные серые глаза тонут в грязи карих.
- Ненавижу. - Ногтями в кровь царапает щеки, вцепляется в волосы. - Ненавижу!!! Уйди!.. Отдай!.. - А та смотрит с печальной улыбкой и молчит. Порезы исчезают, руки проходят сквозь рыжие лохмы.
- Отпусти. И я уйду.
- Уйди! Отдай! - С обессиленной злобой. - Зачем тебе моя жизнь! Ты же не возвращаешься! Пусти меня! Пусти:
- Пусти. - Повторяет просительно призрак. - И ему скажи. Он тоже зовет меня по ночам.
- Он не зовет! Не зовет! И ты ему не нужна!!! Он меня любит!
- Дайте покоя! - Срывается видение. - Как я могу от вас уйти, если Вы меня обеими руками из смерти тянете? Неужели нельзя забыть? Просто плюнуть? Так ведь было всегда, пока я жила. Я уходила, через минуту никто не помнил, зачем была. Что случилось с вами?! Что я не учла? Почему я появилась только после смерти!?
И принцесса просыпается в слезах и шепчет потерянно:
- Уйди: отдай: пусти меня:
"Забудь".

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)