Назад к оглавлению
Небесный Капитан
Слово вступительное, неотъемлемое.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.
- Софи, ты посмотри на это! - Винсент в негодовании бросил на стол несколько листков, "Императрица ходит на свист своего министра" и "Почем жизнь человеческая?!", и ткнул в них пальцем. - Посмотри-посмотри! Я же говорил, что Алексов проект провалится!..
- Винсент, успокойся:
- И самое смешное, что ведь правда! По крайней мере последнее:
- Хорошо, Винс. - Вздохнула императрица. - Я посмотрю, иди.
- Хммм: - София могла простить студенческим, и всем остальным ранним, первым друзьям, все, что угодно, кроме этих самодовольно-раздраженных "Хммм" и сейчас едва сдержалась, чтобы не схватить его за плечи, встряхнуть и заорать во весь голос: "Заткнись!". Он вышел, вслед за ним в дверном проеме заскользили истинные, поздние призраки дворцовых кабинетов.
- София, я уйду пораньше?
- Конечно, Алекс.
- До завтра, госпожа императрица.
- До завтра, Татьяна.
- Доброй ночи, Ваше Величество.
- Доброй ночи, Алисия.
- Приятного Вам вечера, госпожа София.
- Тебе того же, Вина.
Дождавшись, пока все они разойдутся, принцесса, счастливая настолько явно, что даже подпрыгивала при ходьбе, нарочно дурачась и кривя шаг, подошла к столу, вытащила из под него средних размеров пыльную картонную коробку и вытащила оттуда стопку потрепанных тетрадей:
"Юрис Роу, в предрассветной дымке.
Я никогда не понимала, зачем люди ведут дневники. Чтобы разобраться в самих себе? Или лелея маловероятную надежду, что кто-нибудь, когда-нибудь, а может быть даже человек, невыразимо близкий и далекий, найдет помятую тетрадку, и прочитает, и поймет: это бывает совершенно необходимо, верить, что кто-то сможет понять тебя в полной мере и оценить свое понимание. Если бы в мои теперешние мысли Алекс проникнул совершенно, его бы мучительно тошнило. Должно быть, наше непонятое и несбывшееся - тот укромный и единственный уголок души, где требуется абсолютное одиночество. Сильвана говорила, что единственный способ быть свободным - быть абсолютно одиноким и глухим к миру окружающему: я своей свободою пресытилась вполне, и теперь, кажется, счастлива, что свой плен внутри ломких и многогранных границ я способна разделить с Алексом. Я готова отдать ему все. До последнего слова, до последнего вздоха - хотя так ли много стоит мой вздох, чтобы он принял его, не испачкав руки? - до последней капли крови, если только ему понадобится моя кровь:
У него потрясающе светлая улыбка, лицо зажигается изнутри, а свет и тепло медленно наплывают на четкие черные тени от кончиков пальцев. Как бумажный китайский фонарик со стенками из едва пожелтевшей рисовой бумаги: о него можно согреть руки, не боясь обжечься:
Господи, удовлетвори мое любопытство и поведай, по какой причине я родилась на свет такой идиоткою? Неужели матушка моя, лучшая из женщин, когда либо мною виденных, упала на седьмом месяце с лестницы, поскользнувшись на апельсиновой корке, и стукнулась о перила животом? Я взялась за непосильную работу - писать про него, потому что голова моя им переполнена, и я наиковарнейшим образом надеюсь выплеснуть хотя бы часть похожих одна на другую скользких вертких мыслей на бумагу: я взялась писать про Него, между тем уже раз шесть упомянула себя любимую: меня нет. Меня пока нет. Меня не должно здесь быть. В комнате только Алекс, на него давит низкий, метра под два, потолок. Окно распахнуто настежь, но осталось всего шесть дней до выпуска и вместо вожделенного небесного отрезка в комнату лезет ярко-красная толсто намалеванная буква "В" с поздравительного плаката. Алекс ранен. Алекс: имя синее с желтым: синее с желтым и белым: нет, не получается у меня так, совсем ничего не получается. Алекс. Алекс. Алекс. Самая большая любовь в моей жизни. Одна из двух единственных любовей в моей жизни. Самый дорогой, самый близкий мне человек. Мне: мне: в моей: совсем ничего не получается. Ну а что я еще могу сказать? Нельзя же написать, что я ему - самый близкий: а не все ли равно, что я ему? Не все равно. Потому что мое бестолковое присутствие наверняка будет его тяготить: но я приложу все усилия, смотреть буду в оба блюдца, если он не захочет, чтобы я оставалась, это будет видно по лицу: и пусть уже он сам тогда решает. Пусть решает сам, хотя заставлять его принимать решение, в такой мере затрагивающее честь и моральные нормы, подло. Я не знаю, что делать. Я свято надеюсь, что делать не придется. И еще я не знаю, что писать про него. Говорят, что очень красивый. Конечно, он не может быть некрасивым. Но я не знаю, какими словами это описать. По правде говоря, мне все равно. Если бы завтра на спине у него вырос горб, моих к нему чувств это бы не изменило. Только очень трудно было бы Алекса не жалеть. Он страдал бы. Он точно знает, насколько он красивый, и не намерен с этой радостью расставаться: у него легкий, ровный, плавный, гладкий голос. Он смеется бесшумно. А иногда смеется по ночам, и у молодого барона потом круги под глазами: он тоже очень любит Алекса. Еще больше любит смотреть, как тот спит. Это очень красиво: но это ведь попросту очень красиво. Как мама. Как огромный портрет в золотой раме в непосредственной близости от тебя: нарисованный прекрасно, и кажется даже, что ответит: но не ответит он никогда, и будет очень досадно и по-детски обидно, что ты верил, а верил зря, а живую, оказывается, ни помнить, ни видеть, ни слышать не хочешь. Я люблю тебя, Алекс Роу, и мне впервые в жизни больше нечего сказать."

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.

Лихорадка, бред, кровь и слезы.

Вариация четвертая, Дио Эльклер.

Маэстро Дельфина, вариация четвертая.

Юрис Басьянус, вариация четвертая.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Клаус Барка, воспоминания.

Алекс Роу, вариация четвертая, прерванная.

Винсент Алзей, воспоминания.

Принцесса София, воспоминания.

Цикада, вариация четвертая.

Лавери Хэд, вариация четвертая.

Винсент Алзей, воспоминания.

Запись в дневнике Александра Роу...



(с)Сандра Хунте 2006 tagava@bk.ru


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)