Назад к оглавлению

Небесный капитан.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.
Самодовольный, высокомерный хлыщ - первое, постоянное и последнее представление о капитане Алексе Роу. Капитан… он гроша ломанного не стоил. Командир. Тоже мне, командир. Да если бы его отец дожил до того момента, когда этот ублюдок стал им командовать… его бы, наверное, при совершенно здоровом сердце инфаркт хватил.
- ... я сбежал из Гранд-стрима, оставив там даже самого дорогого мне человека… как я мог. Мне так стыдно. - И нескрываемая, вызывающая издевка в голосе. Стыдно-то было действительно, иначе бы не распинался перед мальчишкой, а потому ощетинился заренее. Длинные тонкие пальцы методично постукивают по рукоятке то ли трости, то ли ружья. Уголки губ деланно опустились вниз, как у фарфоровой итальянской марионетки.
Бедная принцесса София… София. Самое яркое, самое великолепное, сильное, насыщенное… София - это сама жизнь воплощенная в хрупкою женскую фигурку, и вырывающаяся с каждым словом, с каждым вздохом, выплескивающаяся в мир. Его вот тоже… захлестнуло.
Бедная принцесса София. Всю жизнь у него на побегушках.
Лави говорила, что существуют три опаснейших болезни: ночной жор, скучный жор и нервный жор. Клауса одолела как-то первая, он со сна прошел мимо кухни и, в трусах да в майке, выскочил в промозглый ангар. Ледяной пол обжигал и лип к ногам, со второго подъемника потянуло машинным маслом, и он услышал голоса…
- Алекс…
- Я тебе все сказал.
- Но я…
- Думай. Сама. Я не потерплю саботажа на корабле, тебе ясно?
- Не смей!
- Что, простите, Ваше императорское высочество?
- Ты не посмеешь этого сделать, Алекс Роу. В противном случае я тебе обещаю, что на месте Кэмбола окажешься ты.
- Рискни.
- Твоя команда не подчиняется твоим приказам, твой первый помощник с легкостью может заполучить твой корабль, если перестанет тебя жалеть, тебя не способно выдержать ни одно живое существо, даже фанатичка Татьяна нашла себе нового героя. - Он слушал, спокойно и жестоко улыбаясь, скрестив руки на груди, и смотрел на нее снисходительно, оценивающе-насмешливо. - Ты настолько лицемерен и пошл, что за эти три года даже трахнуть меня решиться не сумел! Мне кажется, я начинаю понимать, почему умерла Юрис - была слишком хороша для тебя, и ты ее Там бросил! Алекс Роу, печальный демон ледяного ада, самодовольный ублюдок, который уже напортачить умудрился так, что даже она бы тебя не простила… это дохлое совершенство, по твоей милости дохлое, фотокарточка на которую ты онанируешь по ночам, ее бы наизнанку вывернуло, проживи она с тобой сутки!.. - Резкий, хлесткий сперва, а затем гулкий звук удара и испуганный вскрик. Клаус рванулся вперед, София вжалась в угол, с ужасом и изумлением глядя на капитана. Тот опирался о стенки подъемника, он тяжело дышел и то ли пот, то ли слезы текли у него по лбу и щекам, глаза выпучены, и слегка дрожат губы, каждый мускул, каждая мышца его тела до предела напряжена.
- Если Вы еще раз ее тронете!.. - Алекс не обернулся, Только тонкие белые пальцы словно судорогой свело.
- Капитан…
София никогда не любила Клауса Барку, это была одна из тех печальных, но даже самому наивному мальчику неизбежно понятных истин, и очень хотелось бесконечно избалованной и столь же бесконечно одинокой восемнадцатилетней девочке… Алекса, пятнадцать - двадцать лет назад, еще не изломанного Гранд-Стримом, доброго, и слишком еще простого, и слишком слабого, но такого же мягкого и доброго, теплого и живого, каким он никогда уже не будет… и вряд ли был когда-то, слишком сложно поверить в такого зеленого Алекса, видя каждый день ледяного демона перед собой.
Капитан… "Роу" с языка Дизита переводится как "Ледяной Демон", за пять лет существования в самом безопасном месте на земле, при этом чуть ли не ежедневно рискуя положением и жизнью, приобретаешь подозрительную тягу к суевериям и начинаешь верить всерьез, что судьба твоя давно предопределена на небесах - ведь не родился же он таким, было у Алекса Роу относительно счастливое детство, любящие родители, солнечные выходные в центральном парке и зажатый в потной ладошке шнурок от воздушного шарика… а потом должна была быть повседневно скучная, теплая, сонная школа, и, как праздник душевный - элитарная офицерская академия Анатоля, факультет небесный, "Soly". И вот там уже обязаны были иметь место друзья, студенческие посиделки, забастовки, памфлеты карикатуры на казавшийся таким смешным и легким мир, скорее всего, дуэли, полеты, экзамены… невеста, непременно должна была быть невеста, с тусклым золотым ободком на пальце, мудрая, правильная, неизменно прекрасная… и ведь была же. Давно когда-то, бесконечно давно, зато доподлинно известно, что была.
Клаус воровато покосился на левую руку раненного. Ни один из тонких пальцев не был стиснут обручальным кольцом, а безымянный плотно обмотан бинтом. Когда Алекса внесли на руках на корабль, он был изломан, истерзан, обессилен, высосан настолько, что едва ли мог, не выдыхаясь не испытывая дикой боли, пошевелить хоть пальцем, похож был на марионетку с обвисшими ниточками и казался настолько легким, что его с легкостью можно было принять за призрак Гранд-стрима. Татьяна говорила когда-то, что он - самый сильный на свете. Теперь Клаус верил: чтобы так разбиться при падении, стоять нужно очень высоко. Даже слишком… не верьте религиозному фанатику, если он скажет, что мечтает пострадать как Христос - сознательно никто и никогда не выберет эту муку, только потом кажется, что герои мечтали о своих подвигах и шли на них, с потаенной радостью в сердце.
Пилоты ваншипов на обратном пути оказались без надобности, и его, Алису и Татьяну, подрядили ухаживать за раненными с Сильваны и Урбануса. Клаус вздохнул устало, обмакнул тряпку в таз и стер пот и кровь с лица капитана, тот напоминал сейчас толи выжатую насухо оболочку, толи, наоборот, эфирную душу, которую вытрясли из тела.
- Прости, Алекс. Мне казалось, когда у меня появилась Аль, когда я только попал на Сильвану, мне казалось, что я могу все. Я чувствовал в себе такую силу, как будто мановением руки могу стену пробить, могу победить любого противника… могу защитить тех, кто мне дорог. А оказалось, что я не могу ничего. Вообще ничего. Если бы не Люсиолла, мы все были бы сейчас мертвы, она пожертвовала собой ради Дио, а я и его уберечь не смог… я думал, это очень просто, это само собой разумеется: быть героем. Если бы не Дио, я никогда не пересек бы Гранд-Стрим, он прожил там всю сознательную жизнь, и дорога великих ветров стала для него детской забавой, а у тебя не было такого навигатора… с этой задачей не справился мой отец, и ты действительно ничего сделать не мог. А я мог. И даже если ты действительно меня ненавидел, ты бы за мной вернулся. Я знаю.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.

Сон третий, лихорадка, бред, кровь и слезы.



(с) Сандра 2005


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)