Назад к оглавлению

Небесный капитан.

Алекс Роу, вариация первая.

Винсент Алзей, вариация первая. Воспоминания.

Алекс Роу, вариация первая, прерванная.

Принцесса София, вариация вторая.

Юрис, вариация вторая.

Татьяна Висла, вариация вторая.
Здесь были другие правила. Этому не учили ни в академии, ни на практике. Задача - выполнить приказ любой ценой. Остаться в живых. Правило первое - капитан не прав не бывает, он может лишь неверно сформулировать требование. Условие первое: Сильвана - самое безопасное место на земле. Самое страшное, что может случиться - некому будет добить тебя. Твой командир, и тут мы выдаем, чеканя каждое слово, в сто пятьдесят глоток, во всю мощь тренированных легких: Капитан Алекс Роу, минимальная кара за неповиновение - смерть. И уже несравнимо тише… - максимальная: скучающе-презрительный взгляд из-под опущенных ресниц.
Капитан. Стоял железно, как сваи, как вековая обточенная волнами до резкой обостренной красоты скала на побережье… и у подножия скалы был грот, служивший прибежищем для одиноких, порядком потрепанных путников, измученных дождем и ветром, и совершеннейшим отсутствием твердой земли под ногами. Он был сильным, очень сильным. Гибким ловким, мудрым… он был хищником, но хищником гениальным, его команда, его стая готова была носить его на руках. Только чудом, цепляясь за него кончиками пальцев, им удавалось сохранять присутствие духа и продолжать робкие попытки к бегству из замкнутого круга… он не позволял себе ломаться, и им не позволял, и никогда, никому не позволял себе помогать, ни от кого не намерен был зависеть.
А тогда… а тогда открылся ангар в машинном отделении. На фоне светло-голубого ночного снежного холма застыл темный силуэт. Это был Винсент Алзей, фонарный отблеск скользнул по погонам. Больше некому. А на руках он держал… капитана. Одна рука его безжизненно свисала, другая инстинктивно легла на живот, должно быть, прикрывая рану, голова запрокинута, черные волосы рассыпались… трудно было передать это чувство… бессилия, раздавленности, опустошения. Как будто у бабочки намокли крылья, и ей больше уже не подняться в воздух, а оболочка - вот она, перед тобой, и даже воздух, словно свинцовый, давит… Алекс Роу, капитан Сильваны, гениальный полководец, выплеснулся на пол вместе с кровью, а барон тащит его теперь, несет бережно, аккуратно, до конца расплескать боится.
И тут рука метнулась к шее Алзея, тонкие пальцы ухватили воротник.
- Не надо… не смей… не надо. - А тот ухмыльнулся, и ровным шагом, будто и не тащил на себе груза, чуть ли даже не маршем, пряча улыбку, прошел мимо них.
Татьяна отвернулась. У нее не было права смотреть на капитана. Если этому ублюдку доставляет такое удовольствие его унижать, она в этом участия принимать не собирается. Его же просили… Его просили! Опозорить капитана перед экипажем… перед сбродом из машинного отсека!.. Тварь!! Тварь! Капитан слаб, если бы он мог идти… если бы он мог пошевелиться, он бы полз до корабля на коленях, на брюхе бы полз, но тащить бы себя не позволил… как упала его рука… как в последнем, самом последнем движении на которое силы собирались уже не от тела, не от духа, не от разума, рефлекторное, конвульсия, последняя попытка что-то сделать или сказать, и кажется, что столько не успел… господи, безумно много не успел. Какую же нестерпимую муку должен он испытывать сейчас, что лежать покорно, и смотреть, как осколками зеркал рассыпается то немногое, то величие и спокойствие, т презрение и тот холод, что отделяли его от простых смертных… он догорел. Как щепка. Как лучины в темной закопченной комнате, озаряя ее призрачным дрожащим деревянно-оранжевым светом… как разлитое по полу масло. Не осталось не капли. И только сверхъестественным усилием, уже не его, приковав, сохранив в мягком невесомом коконе серебристых паучьих нитей, удавалось еще удержать Алекса Роу в мире существующем.
А после она сидела у его постели, капитана охватила лихорадка, "Естественная реакция организма на отравление и сильно действующий наркотик". Он глубоко прерывисто дышал, обнаженная грудь судорожно вздымалась, иногда Алекс вздрагивал, и тонкие пальцы до боли сжимали ее руку, и Татьяне вспомнилось неожиданно, как вот так же, в день их первой встречи, эти фарфоровые пальцы стискивали влажный, пожелтевший ко дну граненый стакан.
Состояние Вислы на момент выпуска из академии можно было охарактеризовать одной старой, как мир, фразой: "Девка в девках засиделась". Алиса просила ее никуда не ходить не ночь глядя. Как бы то странно ни было, Татьяна пошла, на танцы, в подвальную забегаловку, вроде бы и в шумной, дружной кампании, вроде бы хорошо понятные и знакомые девушки… через двадцать минут все разбрелись по парням, пообжимались с ними, переминаясь с ноги на ногу под дурацкую безвкусную медленную музыку, через час - разошлись по углам, да по сортирам… а феминистке-Танечке, танцевать не умевшей и таковых отношений с противоположным полом не признававшей, оставалось только сесть у кабацкой стойки с краешку, морщась брезгливо, смотреть и скучать. То же мне, отметили распределение, называется…
И она сидела и смотрела со стороны на захмелевшую гопшу, смазливых мальчиков из кадетки, однокурсниц и сомнительно размалеванных мадмуазелей, под мощным натиском юных офицеров ретировавшихся к камину… за стойкой, места за два от нее, сидел Алекс. Красивых мужчин Висла тоже не любила, не признавала. А он был завораживающе красив. Еще не Алекс, нет, но не имеющая душевных сил и возможности познакомиться Татьяна правильно окрестила его. Роу. "Демон".
Слегка сальные темные пряди частично закрывали его лицо, и взлетали в воздух каждый раз, когда он жадно, запрокидывая голову и откидываясь назад, опрокидывал очередной стакан, а затем стремительно отклонялся обратно, чуть ли не вплотную к столешнице, опираясь на нее обеими руками. Пил он самозабвенно. И тоже был словно в бреду, в лихорадке, получая неизменное удовольствие от помутнения сознания и собственной в этот момент низости и полной безнаказанности. Завитая блондинистая шлюха буквально повисла на нем, обвивая шею обеими руками и вожделенно ухмыляясь.
- Алекс… ну как с такой рожей можно квасить всю ночь напролет? Неужели не хочется тебе найти занятие поинтереснее?.. - При этом мадмуазель навалилась на капитана грудью, и тот, обернувшись, уперся носом в означенную часть тела и на удивление нежно улыбнулся.
- Не сегодня, Бэт. Обзор заслоняешь.
- На этот гадюшник?
- На выход.
- Он у тебя сбоку. - Подмигнула ему девица. Да, именно девица, она была ведь очень молода, лет семнадцать, не более.
- Какая неожиданность… - Поджал губы Алекс, отодвинул шлюху и поднялся было на ноги, но колени подгибались, и Роу пришлось схватиться за жирную стойку, чтобы не свалиться на еще более изгаженный дощатый пол. Бэт поспешил поддержать старого знакомого, не упустив возможности еще раз обнять его и прижаться покрепче. Капитан достал из кармана платок и брезгливо вытер руку.
- Да ты едва на ногах стоишь… что ж столько жрать-то? - Миролюбиво поинтересовалась мадмуазель. Алекс легонько оттолкнул его и вышел, свиноматка у камина сплюнул на пол и слюна осталось частично у него на подбородке. Вытираться качок не стал. Татьяне ощутимо затошнило, она фыркнула так, чтобы всем слышно стало, и вышла за Демоном следом. Она не видела, что оскорбленный до глубины души толстяк, поднялся грузно и пошел за ней, прихватив с собой попутно еще четверых товарищей.
Роу стоял, закрыв глаза и расстегнув воротник, спиной прислонившись к стене и подставляя бледное как мел обессиленной лицо и шею холодному пронизывающему ветру.
Услышав ряд звонких истеричных ругательств, по голосу он спутал ее с Бэт и бросился на помощь, когда же увидел, что это не боевая бывалая Элиза, а молодая девушка офицер, в окружение пятерых обнаглевших мужиков отплевывающаяся кровью, озверел окончательно.
- Неужели я вижу перед собой наследницу Экзайла? Нет? Тогда какого черта ее бьют пятеро бугаев, а все равно дрожат со страха?
- Ай ты, … - Далее следовало непечатное ругательство и выше упомянутый качок ударил его по лицу. Кажется, капитан с легкостью мог бы увернуться, но не сделал этого нарочно, либо надеясь на всю полноту ощущений, либо, как поистине гениальный стратег, заставляя противника в полной мере ощутить свое превосходство и потерять бдительность. Согнувшись и сделав по инерции несколько размашистых шагов, он вдруг резко развернулся, выпрямился, и точным ударом в "солнышко" сбил нападавшего на землю, следующего не удостоил ни каким проявлением воинского мастерства, кроме элементарной подсечки, но тому хватило: он свалился в канал, и, кажется, безвозвратно. Последнему, наиболее ретивому и трезвому, он локтем сломал нос, несколько раз ударил в грудь, вышибая воздух, и под конец отключил, лбом в лоб. Более смельчаков не нашлось.
- Пошли. - Холодно обратился он к изумленной Танечке, устало проводя ладонью по лицу и стирая кровь. Второго приглашения не потребовалось.
Недавние побежденные окликнули их с безопасного расстояние, когда те отошли уже метров на двести.
- Чо, сука, устроена на ночь? - Алекс предостерегающе стиснул ей руку и прошептал.
- Не оборачивайся. - О законах травли капитан был осведомлен прекрасно, и столь же прекрасно он понимал, что драться с целой сворой сил у него не хватит, а если он применит оружие… а если он применит оружие, завтра все газеты напишут: "Новые жертвы корабля убийцы" и денег закрывать очередное уголовное дело у него не хватит тоже, а даже если и хватит, придется всему экипажу с пол года сидеть на голодном пайке и по копейке собирать на топливо.
- Кадет? - Спросил он уже на обрыве воздушного порта.
- Выпускник офицерской академии, Татьяна Висла! - Отчеканила девушка, по полной форме вытянувшись в струнку и щелкнув каблуками.
- Висла… - Нахмурился капитан, - куда распределили?
- Не имею возможности знать, результаты распределения будут оглашены завтра.
- А я имею. Вчера к нам пришел список, вместо погибшего экипажа боевого ваншипа на Сильвану назначаются пилот и навигатор. - Он усмехнулся не весело. - Тебе к нам, Висла.
Татьяна застыла, в ушах у нее зазвенело, она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, но избавиться от страха не смогла. Список пришел. Это значит, он либо первый помощник, либо капитан. Первый помощник на корабле-убийце девушка…
Танечка Висла слишком много слышала о Сильване, чтобы не поверить хотя бы малой толике. Корабль-убийца, корабль-призрак, убийцами, негодяями и призраками управляемый. И во главе их - демон в человеческом обличие с никогда не улыбающимся лицом, его взгляд способен обратить тебя в пепел, его прикосновение оставляет ледяной ожог… Алекса Роу она себе представляла не так. Ходили слухи, будто он выжил в какой-то ужасной катастрофе, через все лицо у него - отвратительный, светлый, широкий шрам, и даже ближайшие его сподвижнике держатся при нем одной только властью ужаса… Татьяна вспомнила, как ее чуть не облапал козел из распределительной комиссии, и как она достойно ответила ему… в роде "Убери руки от советской власти!", сопровождая свое гневное заявление отборным матом. И последний опыт повторила.
Командир снял со шнурка на шее нечто среднее между свистком и передатчиком, дунул, в уши ударил ультразвук. Он замер, словно ожидая чего-то, а через несколько минут земля задрожала, и перед ними выплыл борт Сильваны. Подняв пыль, о край обрыва стукнула "крышка" ангара…
Той же ночью Татьяна Висла сбежала с корабля, потому что не могла себе позволить улететь без Алисы. И вернулась вместе с ней, спикировав на верхнюю палубу и увернувшись успешно из-под обстрела холостыми патронами… Алекс Роу, Ледяной Демон, прочно врезался ей отравленной сосулькой, как в память, так и в душу. Противоречивый образ. Непонятный. А если учесть ранее высказанное положение относительно взаимоотношений героини с противоположным полом, то и до боли привлекательный. Менее пристрастная Алиса охарактеризовала его как в высшей мере банальный случай: чувство вины, на осознание общечеловеческих слабостей, как непростительного не достатка, и стремление всю жизнь застегиваться на все пуговицы, и вместе с тем патологическое прорывающееся иногда желание опуститься ниже уровня плинтуса, окунуться в грязь с головой, получить хоть какую-нибудь разрядку, и на ярко выраженный синдром мадонна-шлюха. Последнее распространялось не только на женщин, а вообще вызывало полнейшее раздвоение реальности. Доходило до смешного - за малейшее пятнышко на палубе мог понизить в звании или по крайней мере надавать по шее, а при этом пил до состоянии полного отупения в грязных кабак, и единственным его настоящим, близким другом был хозяин притона…

А вот теперь Татьяна в высшей мере неодобрительно смотрела на умело и точно, с полным сходством и подробностями прорисованную карикатуру. Краткое содержание таковой, в полной мере отраженная подписью: Императрица ходит на свист своего министра. Созданная с абсолютным знанием дела злая, желчная шутка. И придумана была, вне всякого сомнения, кем-то с корабля. И она даже, кажется, знала, кем.

Принцесса София, вариация вторая.

Винсент Алзей, вариация вторая.

София, вариация вторая, прерванная.

Клаус Барка, вариация третья.

Алекс Роу, сны.
Сон первый.

Сон второй.

Сон третий.

Сон третий, лихорадка, бред, кровь и слезы.



(с) Сандра 2005


Назад к оглавлению



(с) Jo.S. 2005-2017 (подбор материала, редактирование, кодинг и дизайн)